За последние годы слово «газлайтинг» прочно вошло в публичный дискурс, превратившись в популярный, но не всегда до конца понятный термин для описания токсичных отношений. Однако что скрывается за этой модной этикеткой с научной точки зрения? Исследователь Уиллис Кляйн из Университета Макгилла предлагает взглянуть на эту манипуляцию не просто как на психологическое насилие, а как на извращенный процесс обучения, в который может быть вовлечен буквально каждый из нас, кто хоть раз кому-то доверял.
Новая теоретическая модель, разработанная международной командой ученых и опубликованная в авторитетном журнале Personality and Social Psychology Review, кардинально меняет подход к изучению газлайтинга. Если ранее его исследовали преимущественно через устаревшую призму психодинамики, то Кляйн и его коллеги предлагают современную концепцию — минимизацию ошибок прогнозирования (prediction error minimization, PEM).
Согласно ей, наш мозг постоянно строит прогнозы о мире и корректирует их, основываясь на поступающей информации. Газлайтер же умело использует этот механизм против своей жертвы.
Он намеренно ведет себя непредсказуемо и противоречиво, нарушая ожидания партнера, а затем убеждает его, что причина недоумения кроется не в поведении манипулятора, а в неадекватном восприятии реальности самой жертвой. Это заставляет человека чувствовать себя «эпистемически некомпетентным», то есть неспособным правильно познавать и оценивать происходящее.
Ключевой вывод исследования заключается в том, что уязвимость к газлайтингу проистекает не из каких-то особых изъянов личности жертвы, а из фундаментальной человеческой потребности доверять близким.
Мы социальные существа, и наше самоощущение и картина мира во многом формируются через отношения с другими. Поэтому трагедия газлайтинга разворачивается именно в пространстве доверия и интимности: чем сильнее эмоциональная связь, тем эффективнее работает манипуляция.
Исследователь подчеркивает, что жертвой может стать абсолютно любой из нас, кто оказался в близких отношениях с неподходящим, токсичным человеком.
В перспективе модель PEM открывает дорогу для новых изысканий, которые могут выявить, какие именно факторы — например, тип привязанности или травматический опыт — могут повышать индивидуальные риски.
Однако уже сейчас эта работа имеет огромное практическое значение, указывая путь к разработке более эффективных методов помощи тем, кто столкнулся с этой разрушительной формой психологического насилия, и возвращая им уверенность в собственном восприятии реальности.
